?

Log in

No account? Create an account

July 2018

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com

Глазунов и мы

Про Глазунова я узнала в студенческие годы, узнала сразу в контексте борьбы с ним - не политической, но высокохудожественной. Студентозы Академии топырили пальцы и со звериной ненавистью юности ниспровергали Илью Сергеича на каждом углу, где хоть-кто вякал в его защиту - а таких было, конечно же, большинство. И это было замечательно - что некое большинство вообще знало про Глазунова, что оно имело какое-то мнение, что какой-то простохудожник был темой для обсуждения на всех уровнях. Но что лить слезы по зеленой траве и по значимости культуры в советское время? Проще их сразу лить по всей юности сразу. Юности, где юные мы пробивались сквозь безумные толпы на обсуждение глазуновской выставки, чтобы выкрикнуть с трибуны - "Да он не умеет рисовать! Посмотрите на эту руку - откуда она растет?!" и быть увезенными в черном воронке (трудно в такое теперь поверить, но фигуранты тех эпизодов читают этот пост). Мы, юные, распространяли в этих безумных очередях распечатку статья Чегодаевой про китч в работах Глазунова, а до этого и слова китч-то никто не знал. Нам хотели навалять разъяренные тетки и меньше - дядьки. Но мы несли свет подлинного искусства, мы бунтовали против пошлости, еще не зная, что такое настоящая пошлость.

А против чего,на самом деле мы  бунтовали? Против использования дешевых приемов, которых Глазунов не стеснялся - огромных глаз, кокошников, простеньких ярких небес, зеленых березок. Против гладкости и лакировки - как поверхности, так и действительности. Против портретов элит, правда, элиты тогда как-то по-другому назывались. Против нарядной упрощенки. Нас просто выворачивало от презрения и ненависти вот к этому всему.

"А мне Глазунов нравится!" сообщали мне на каждом шагу другие, не студенты АХ. Сейчас я существенно продвинулась в своей терпеливости к чужим мнениям об искусстве, а тогда - еще не существенно. Лезла в драку, вцеплялась в глотку, тыкала носом. А дома у нас лежал дефицит дефицитов - альбом Глазунова,и еще одна штука - практически, подпольная, - черно-белая фотография громадины "Мистерия ХХ века". О, как было интересно нашим гостям! Сколько времени проведено за анализом фотки, кто там есть, кто рядом с кем, кто большой, кто маленький, кто высоко, кто низко! Кстати, Сталин в кровавом гробу не особо тогда кого шокировал - тогда вам не сейчас, все знали про его подвиги и спокойно к этому знанию относились.  Но картину с выставки велели снять и чуть не закрыли (или может даже и закрыли) всю выставку - и, как я сейчас понимаю, вовсе не из-за политической составляющей и не из-за Гитлера с Мао, и даже не из-за религионзных всяких вещей, и не из-за Распутина - а из-за общей поп-артовской наглости, совершенно чуждой тогда нашему искусству.

Альбом истрепался, фотка лежит в архивах. Место в застольных беседах Глазунов уступил Шилову - и академисты восклицали, да по сравнению с ЭТИМ даже Глазунов - художник! Тут полагалось добавлять - "Кстати, глазуновские иллюстрации  Достоевского очень даже ничего!".
А потом всем стало наплевать и на художников, и вообще на все, кроме еды и политики.

Стоило ли тогда ломать копья? И ломали бы мы их, зная, что произойдет с искусством через пару десятков лет? Бессмысленный вопрос- конечно, ломали бы, это ж юность, это ж принципы. А сейчас я, зрелая и умудренная, говорю - да, это был художник, настоящий художник, талант и трудяга. Предвосхитил наше время, ориентировался на потребителя, на эффект, на иностранцев - ну и что? Кто сейчас этого не делает, если может? Сейчас, когда искусство привлекает к себе внимание только откровенной гей-порнографией, время споров о Глазунове кажется какой-то невозможной идиллией, которая, уж конечно, больше не повторится.

И пара слов о нем, как о человеке - человек он был, говорят, добрый и щедрый, в самом прямом смысле. Говорят, ято никто, просящий у него помощи, не получал отказа. Очень верующий был Илья Сергеевич, и жил в гармонии и в соответствии со своей верой, по которой рука дающего никогда не должна оскудевать.

Светлая память и земля пухом.

Comments

Светлая память!

(Как художник он мне тоже сильно не нравился......)

А я даже уже не знаю, последнее мое мнение о нем так и осталось в тех годах, нужно будет хоть взглянуть по-новой на работы)
Таня, спасибо тебе! Ты смирила меня с Глазуновым.....
Ну, это очень приятно, правда.
Светлая память. Что - то вчера, сегодня, пока в сети не был, много умерло. Сижу, поминаю.
Поминок впереди много, аккуратней с ними)
Успокаивает то, что до своих я точно доживу)
да, Тань, пусть будет пухом
Во всяком случае, он был честным

Мы, художники, перья не ломали, мы молча думали своё фэ))
Да, творцы только губы кривили)
Это вы такие страстные всегда были. Мы люди простые, рабочие))
Нас рвало в народ со страшной силой)
А народ разбегался от греха и шёл любить Глазунова и тайно от вас Шишкина
А я вот человек в искусстве неискушенный,совок, воспитанный на Шишкине и Репине, и мне Глазунов всегда нравился...
Хорошо написала. У меня тоже была эволюция в восприятии Глазунова. Когда в 1979 году выставка в Манеже собрала всех жителей, включая грузин с рынка, я пошел к своему дружку-барыге, который спекулировал альбомами, в том числе – Глазуновым. У меня был набор открыток – иллюстраций к Достоевскому, но впечатления, тем более, пропорционального шуму, как-то не производил. Посмотрев альбом, я впал в уныние: маменька, поздравьте меня, я рогоносец, который еще верит в искренние чувства и супружескую верность; скорее отправьте меня в Желтый дом. В этом состоянии пришел к ребятам в общагу и за чаем деликатно перевел разговор на Глазунова. Поток негативных междометий вернул меня к жизни, я отказался от Желтого дома. И в этом состоянии жил до 1996 года, пока в Манеже не состоялась выставка работ учеников глазуновской Академии. А ничего ребят он вырастил. В понимании эволюционного процесса они тормознулись где-то в 9170-х, но молодцы невероятные. И масштаб, масштаб!
В 2002 году я оказался по нужному делу в Москве, конкретно в Академии – готовился альбом «Три века русской живописи», а меня, раз уж в Москву собрался, попросили получить от Глазунова добро на публикацию. Ух, как Глазунов стал предлагать своих ребят для публикации (чему лично я рад был чрезвычайно). А когда я подарил ему свою кижечку «Век авангарда», он расцеловал меня всячески, и с тех пор я его крепко уважаю.