?

Log in

No account? Create an account

July 2018

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com

Гроза тринадцатого года

Ну что, признаваться ли мне в самом скверном поступке в моей жизни? Ну, пожалуй, пора.

Было мне тем летом тринадцать с половиной лет. Носила я, не снимая, красную клетчатую юбку, яростно ненавидимую моими родителями, желтые плетеные босоножки, на которые не могла надышаться,  голубую мальчиковую рубашку из Детского мира и поверх всего - мужскую куртку пятьдесят второго размера из грязно-серого брезента, которую называла джинсовкой. Про джинсовки я прочитала в журнале "Иностранная литература", в них ходили все красотки зарубежной прозы. По силе вызываемых у родителей чувств эта как бы джинсовка била красную юбку одним грязноватым левым рукавом.

На голове у меня была тогда копна длинных и спутанных волос, причесанные девочки мне казались лишенными романтики напрочь. Только спутанные кудри, только диковатый взгляд из-под челки! Перед свиданием или вечеринкой все причесывались - а я взлохмачивала волосы пятерней. Взгляд тоже был какой надо: мрачный, исподлобья, через плечо. Ходила я сутулясь и оглядываясь - мой тогдашний дружок объяснил мне, что всегда и везде надо оглядываться - кругом враги, кругом опасности. Дружка эти враги били два раза смертным боем до потери сознания. Говорил, что если побъют еще раз, то он уже не встанет, так ему врачи сказали. Я была чрезвычайно очарована такими опасными возможностями! Ходила и огядывалась, а как же! Дружок казался мне Байроном и героем. Я подцепила его в эрмитажном кружке, где меня научили курить "Опал" и слушать пошлые грузинские анекдоты, ни слова в них не понимая. И еще, конечно, средневековым витражам, Мандельштаму, темным прохладным залам и таинственным легендам. Но запомнился, в основном, "Опал".

Мальчик приходил к другу, с которым у меня тогда был официальный роман. Что тогда означал официальный роман в 13 лет? Мы гуляли вместе, садились рядом в автобусе, на котором эрмитажные детки отправлялись в очередную культурную поездку, превращая ее в бесконечное обезьянье безобразие, целовались, то есть, я, конечно же, визжала и вырывалась, обнимались, - я, конечно же, пихалась и вырывалась, -  и вообще считались парочкой.

Познакомившись с новым мальчиком, живущим в ожидании третьего избиения, назовем его Димкой, так как Димкой он и был, я с головой ушла в опасную жизнь шестиклассницы на улицах города, ибо наступило лето. Мы с увлечением ездили зайцами на всех видах транспорта, убегали от контролеров, пугали прохожих непрерывным преследованием с неясной целью, таскали "Ленинские искры" из чужих почтовых ящиков и беспрерывно  оглядывались - Димка да я, два шестиклассника, перешедшие в седьмой, два подросточка в летнем городе.  Я научилась разбираться в подвидах шпаны - отличала парковскую шпану от гаванской, например. Знала, что означает просьба  попрыгать. Ловко врала таксистам, на которых мы постоянно куда-то подъезжали, а потом типа изумлялись, что надо, оказывается, платить.

Иногда на нас, действительно, нападали. До сих пор помню несказанный ужас, когда от кучки взрослых (ну, класс десятый) парней отделился один, направившийся к нам ленивой трусцой - уж я-то знала, что это тот самый, кого мы все время опасались, тот самый враг, от которого не уйти. Убегать мы даже и не думали, хотя было это днем и на совершенно открытой площадке между двумя школами. Тот момент, когда парень изменил траекторию бега, и стало понятно, что бежит он именно к нам, до сих пор - один из самых страшных моментов моей жизни, без шуток.

Подошли остальные парни, отвели моего Димку в сторону. Я стояла понурая, маленькая, в джинсовке 52-ого размера, ожидая незнамо чего. Вроде его ударили один раз. Потом отпустили. Вернувшись, он рассказал, что отдал все наши деньги - полтора рубля у нас было тогда, и что ему сказали "Ты сейчас здесь ляжешь, а она с нами пойдет". Ужас, да? Для тринадцатилетней-то? Ничего не понятно, но леденяще страшно. Но и романтично, что уж тут. Настоящая типа жизнь. В голове кино и каша..

Димка был еще поромантичней меня. Он всегда был готов прийти на помощь - не в том смысле, как сейчас - перевести через улицу или сделать репост, - а в смысле бежать и драться с плохими. Где плохие - он определял по свисту. Если кто-то свистел, Димка говорил - надо бежать, там наших бьют! И бежал. А я ждала, дрожа от страха и восторга, посреди огромного пыльного города Ленина. Очень хорошо помню ощущение пугающего одиночества в таких ситуациях. Было ясно, что хотя Димка убежал кому-то на помощь, мне самой-то на помощь никто не придет.

Между тем, романа у нас не было даже близко. Не до того - жизнь, которую мы осваивали, была существенно интересней любого романа.

Родители не знали, за что хвататься. Положительный творческий ребенок, копирующий Фра Беато и Кипренского, сочиняющий сонеты и изучающий истоки сюрреализма, вдруг съехал с резьбы.

На дачу я не ехала. Заграницы тогда не было. Не пускать на улицу? Бить? Постоянные скандалы? Что делать вообще с такой бешеной босявкой, которой я внезапно стала?

И бедные родители пытались вернуть мне человеческий облик хотя бы внешними поправками, например, вставить меня в другую юбку. Черта с два! Я не далась. Так и сказала - "Я в ней слишком интеллигентно выгляжу". Потом этой фразой меня  донимали много лет.  Пытались отобрать страшную джинсовку - даже окунулись в невинный советсткий криминал и достали мне другую, почти настоящую - маленькую, польскую, какую надо. Но было поздно - я срослась с этим серым гигантом, в нем было хорошо сутулиться и чувствовать себя настоящим беспризорником из "Графских развалин" писателя Гайдара.

И тогда родители решили меня подстричь. Мои патлы, мои лохмы стали казаться им главным символом ада, в который я погрузилась (вдруг вспомнила, что я тогда еще и автостопом с этими кудрями ездила, причем одна, на грузовиках, Боже-Боже).  Постричь, сделать аккуратный сессун - и хоп! - я сразу обернусь прежней девочкой, с которой можно было часами спорить о сложной личности Овода.

А я даже и не протестовала против стрижки.

Я ПРОСТО УБЕЖАЛА ИЗ ДОМА.

Подлость этого убегания была именно в том, что мне хотелось убежать и ничего больше. Я не умоляла родителй меня не стричь, не ругалась. Меня никто не заставил бы насильно постричься. Просто я использовала стрижку как предлог, и убежала.

Дополнительную изюминку этой юной подлости добавила телеграмма, посланная мною с ближайшей почты. "НЕ ИЩИТЕ ТЧК НЕ НАЙДЕТЕ", - гласила телеграмма. Стиль я и тогда чувствовала. Вы видите себя родителями, получившими такую телеграмму? Я даже не хочу представлять. А мои получили.

Димка, которому я позвонила из автомата, тоже немедленно решил сбежать. У него причина была еще невнятнее, какие-то обычные семейные терки.
С собой я взяла две кофточки для переодевания. Он взял редиску и сушки.

С упоением мы бродили по душному городу! Мы чувствовали себя Гаврошами, гаменами, маленькими  бродягами и уличными музыкантами. Ели мы на Финляндском вокзале. Деньги немножко были, а кофе с молоком и пирожки с васями столи недорого.
Но тем не менее, деньгами стоило запастись. Быстро созревший план был таков: Димка должен был пробраться ночью в свой дом в Рощино и взять там деньги из копилки и еще еды.

Доехали зайцами до Рощино (причем нас заловили контролеры, но какая-то добрая тетка в очках заплатила за нас, а потом всю дорогу доставала вопросами "А вы друг друга любите, да? Вы влюбленные, да?"  И смотрела слезливыми глазами. Мне было очень неловко. Врать в угоду тетке я не хотела), и засели в  лесу напротив Димкиного дома. Очень скоро стало темно и холодно. У нас было три сигареты и четыре спички в коробке. С четвертой спички я зажгла костер. Это у меня врожденное. На костре мы жарили наши сушки и редиску, чтоб не стучать зубами. Когда в доме погас свет, Димка пошел на дело, экая безбашенность, честное слово, а если бы кто-то проснулся? ! Вернулся с деньгами, печеньем и одеялом для меня. Он был рыцарь. Нам было довольно весело и я даже немножко поспала, пока он поддерживал огонь. Еще спичек захватить он, конечно, не догадался.

Думали ли я о своих несчастных родителях? О том, как они проводят ночь? Честно скажу - ни одной секунды. Я стараюсь это помнить, чтобы не забывать безумную психологию подростка. А я ведь очень сильно и нежно любила своих родителей! Мы всегда жили весело и дружно, ругались, хохотали, читали вслух, спорили до крика, ездили на велосипедах, играли в бадминтон и шахматы ... И что? И вот.

А родители в это время, искали нас в ночном городе. Ходили и ездили на такси по тем немногим местам, где могли оказаться подростки ночью. И за город ездили, в том числе и в Рощино. И по дороге мои родители слушали от димкиных родителей всякие рассуждения про девочек, "которые созревают раньше мальчиков".  И в милицию приходили, но их там так напугали последствиями подачи в розыск, что они решили еще поискать сами.

(О том, что я именно с Димкой, мои родители узнали от подруг, которым я позвонила и рассказала о своем удивительном поступке, чтобы выслушать их восторженно-ужасающийся АХ. Точнее, узнали они это лишь от одной подруги - остальные решили, что настоящая дружба обязывает их молчать и партизанить, и в ответ на мольбы моей мамы сурово уходили в несознанку. А та единственная, что меня заложила, и этим, возможно, спасла, - только она и осталась в моей жизни. Я думаю, что это логично. Но я отвлеклась.)

Утром, отряхнувшись, мы продолжили наш путь, скучный, если его вспоминать сейчас, до безобразия, но только  не для подростков. Проведя и второй день так же тупо интересно, в окружении невидимых врагов, прислушиваясь к свисткам, прячась от милиционеров, поглощая кофе с молоком и пирожками, к ночи мы оказались на станции Мельничный Ручей, в зале ожидания. Кто-нибудь помнит, как выглядел ночью зал ожидания пригородной станции в 70-е годы? И хорошо, если никто. В пропахшем мочой, прокуренном зальчике сидели и лежали алкашня, старые проститутки и стройбатовцы в самоволке. Двое беглых детей, а я особенно - в своих желтых босоножках и красной юбке - отлично вписывались в эту компанию. Мы собирались ехать в город, когда выяснилось, что электричек в город больше не будет.

Испугались ли мы? Да ничего подобного. Просто решили пересидеть ночь в этом милом зальчике, а что такого? Мы не испугались, но мир, видимо, за нас испугался. И послал нам взрослого парня (лет семнадцати, я полагаю), который узнав ситуацию, сразу позвал нас к нему домой, в Лугу, переночевать. Последняя электричка в Лугу как раз подошла, меня за руки втянули на платформу (о, как ужасно задралась тогда моя красная юбка!) и мы легко и просто уехали с незнакомым парнем ночевать к нему в Лугу. Боялась ли я? Даже не представляйте себе такой ерунды! Я спать хотела, только и всего.  В Луге мы долго-долго шли по ночному мокрому лугу к дому того парня. Я, хоть убейте меня, не могла не упиваться романтикой момента. Росистая  трава бьет по ногам, рядом со мной - молчаливые юноши, где-то наверняка и кони скачут. Красота! Цыганщина!  Странно, что не играет оркестр Поля Мориа!

Парень был хоть и взрослый-взрослый, но тем не менее вполне юный. Дома его ждали взбешенные родители, которые, увидев нас, просто обомлели.  Половину ночи, запертые в комнате с комодом и тахтой, мы слушали ругань за стеной - парню доставалось по полной. Судя по тому, что он тоже отвечал, и отвечал вполне уверенно, можно было судить, что отношения в семье были самые демократичные. Если каким-то чудом этот мальчик, которому чейчас лет 56-57, прочитает этот текст, пусть знает, что моя взрослая благодарность ему, герою, и его родителям, не знает границ.  Время, конечно, было для детей не такое опасное, как сейчас, но ночевка на вокзале с пьяными стройбатовцами могла бы кончиться совсем печально.

Утром нас даже накормили кашей с бутербродами. Мы даже умылись. И отправились в путь - незнамо куда. К этому времени меня стал пробирать интерес - а что там происходит, в городе-то? Обзвонив подруг, я узнала, что все они молодцы, а не молодец - только самая главная подруга, сдавшая имя моего спутника моим несчастным родителям. Мы считали себя шпаной, живущим по гордым законам городского дна. И мы решили отправиться к подруге, чтобы сурово воздать ей за ее предательство. Как именно воздать - мы не знали. Мысли в этом проклятом возрасте не додумываются до конца, имеются только намерения.

Еще электрички, еще контролеры, и теперь мы уже в Саблино - стоим перед обалдевшей подругой и смотрим на нее так, как смотрят на предателей в военных фильмах - сурово и испепеляюще.  В этот драматический момент к нам прибежала мама подруги. Рассусоливать она не стала, а сразу сказала - "Как мать и коммунист я должна доставить тебя родителям". Вот так вот. Она тоже была вне себя, и подруга тоже, в своем дачном сарафанчике, была вне себя, да и мы с Димкой были вне себя, встретившись с реальной жизнью и реальными чувствами. Все смешалось в головах, мы погрузились в местный автобус и поехали на местную почту - звонить моим родителям. К своему дополнительному стыду должна сказать, что мы пытались сбежать еще и по дороге - тупо вышли на остановку раньше, надеясь, что подруга с мамой поедут дальше - как вам это? Но они тоже успели выйти. Ощущение своей бескрайней глупости накрыло меня вместе с пылью отъезжающего вонючего автобуса.

На почте мама подруги набрала номер моих родителей и дала мне трубку. Не буду писать, что я почувствовала, услышав дрожащий папин голос... это уже не для рассказа, честно... но я разревелась, конечно. Ведь я же была такой дитёй, я - крутой городской отброс, четкая уличная деффчонка, шпаница и гроза мирных жителей!

И мы вернулись в наши дома. Ко всему, что нас там ожидало - слезам, угрызениям, обещаниям, утешениям и клятвам. Я была раздавлена полностью. Текст моей телеграммы жег мне сердце. Про Димку я забыла начисто, и не помнила целых два дня. Что говорили ему дома про меня - не хочу знать, хотя догадываюсь. Но я еще общалась с ним какое-то время, и даже ездила к нему на дачу, туда, в Рощино.  Родители с обеих сторон, думая, вероятно, как и тетка из поезда, что у нас первое робкое всепобеждающее чувство, разрешали теперь даже такое - поездка на дачу к мальчику с ночевкой.

А потом как-то рассосалось, началась школа, то-се, седьмой класс, впереди меня ждали другие отжиги, типа двухмесячного прогула школы, но такой скверноты, как эта, я больше не вытворяла.

И знаете, что обидно? Что даже не влюблена я была в этого Димку, вот что.

А остались от этой истории стыд который не проходит с годами, понимание, что понять подростка невозможно, а можно только молиться, осталась огромная благодарность тому парню. И, как говорится, низкий поклон маме моей подруги, которая не только направила меня пинком на путь истинный (несмотря, что сама подруга чуть не дралась с ней, чтобы мама ее не позорила таким ужасно правильным поступком), но и не препятствовала нашей дальнейшей пылкой вечной дружбе (а я бы трижды подумала на ее месте).

И еще осталась акварелька. Потому что, несмотря на подростковое безумие, желание творить сидело во мне слишком плотно, чтобы через недельку после побега я не запечатлела эту нашу ночевку в рощинском лесу.

Название "ОР с Димкой жарят редиску. Лето-78".

Comments

Ух, какая история!) прям, как говорится, на одном дыхании прочитала!) здорово!)

Я была (вздохнула) послушной девочкой, у меня такого даже близко не было.((

Самое отвязно-романтическое - как я втайне от родителей рано утром, пока они спали, прокатилась на мотоцикле со старшим братом мальчика, в которого была страстно влюблена. Предрассветные сумерки, шоссе, несущиеся навстречу огромные фуры с зажжеными фарами, мотоцикл с отваливающимся седлом, но самое главное - мои длинные волосы, развивающиеся на ветру.))) последнее беспокоило сильнее всего - достаточно ли эффектно они струились по ветру?)))

Ох надо нам книгу писать, ох надо. Хотя и слышал сию историю от автора, поражаясь твердой и ясной памяти. Но и прочитать ее обличенную в писчую форму очень приятно.

Не время ли вернуться к этой идее?

Совершенно не согласен с одним, что время было "менее опасное".

Никакого квохтанья над "детками" тогда не было,мне не раз и не два влетало в лоб от вполне себе взрослых мужиков без мучительных раздумий, пострадает ли ТДО ребеночка и т.д. ))

Edited at 2017-01-13 08:48 am (UTC)
Потому и не было квохтанья, что было безопасней. Тебе это любой родитель того времени скажет. В лоб получить тут не при чем - убить-изнасиловать-продать в публичный дом - вот что тогда было не так уж легко сделать. Ты что, первый раз слышишь, как защищала старшеклассниц школьная форма? Ни один перец не начал бы клеяться к школьнице. Во время войны и еще довольно долго после дети были под огромной психологической защитой общества. И второе - драк было тогда гораздо больше уличных, а человека,готового ударить ножом, не так просто было в этой драке встретить.
И конечно, мне повезло, что передвигаясь автостопом и без всякого Димки, я ни разу не попала "в неприятность", но сам-то как считаешь - когда в смысле половой безопасности для девочки в 14 лет были выше - в войну, в застой или сейчас?
В войну не знаю.

В застой и сейчас, кмк, примерно одинаково.
Скорее в поздний застой было круче.

В застой просто не было тырнетного воя на тему "А вы слышали....в N-ской области школьницу..."
Ну "продать в публичный дом" - да, тогда действительно такого не было. В вот убить-изнасиловать ...

Что до общего фона, ты сравни узкоштанных с вейперами и шпану 80-х. Последние ножи применяли стратежно, да вон хоть моего друга Сашу просто так, на ровном месте, порезали в 90-м году на углу Большого и 17-й.

Edited at 2017-01-13 01:35 pm (UTC)
И это тоже было. Но и вой, между прочим, был - только в газетах, а не Тырнете. Нападение на школьницу считалось из ряда вон, совсем из ряда вон. Шпана была, конечно же, и с ножами тоже. Но если посмотреть процентно на число стычек моих друзей, знакомых, меня лично с таким контингентом, то процент тяжелых последствий был совсем минимальный. А сейчас, боюсь, если ты влезешь в избиение одного целой котлой, живым просто не уйдешь. Деньги у подростков трясли на каждом шагу, это да. Девочек зажимали - тоже да. Но я о чем - что взрослые ребенка очень редко могли убить или изнасиловать. Мне так кажется.
А опасность не от взрослых была, а от малолетней шпаны, ну лично для вас. Собственно я уж забыл когда крайний раз уличную драку видел, а при социализме то явление было постоянное. Насчет изнасилования школьниц вопрос скользкий, сейчас сие дияния в основном от гастерлв происходят, тогда оных не было, но опять же у меня сомнение в святости школьного платья для шпаны 80-х, лично я такового не припомню
Я про взрослых. Возраст потенциального согласия понизился, в СССР 15 летние в конкурсах красоты не участвовали и в купальниках не рассекали, шпана - шпаной, ровесники всегда могут нечаянно или нарочно сексуально преступить черту. Опасность - это взрослые, как насильники, так и просто способные переспать с пятнадцатилетней.
Тебя ведь, небось, учили в детстве не проходить мимо, когда кого-то бьют? Ничего не изменилось, как считаешь?)
Да я уж не помню чему меня в таких случаях учили.

Но верно не звонить "112".
Ладно, я за тебя буду помнить. Обижают слабого - вмешайся, трое на одного - вмешайся, на девушку напали - вмешайся. Какому позору подвергали прошедшего мимо! Сколько моих сверстников влезало в ситуации, которые им были не по зубам, и получали за это!
Во-во-во!!! Точно! Смешно и прекрасно! Так и вижу эту картинку и чувствую ваш утренний букет чувств)
Теперь по твоей мокрой акварелочке мы знаем, как был одет Димка
Ничего бы с вами в зале ожидания не сделали. Но, конечно, спать приятней в доме, парень молодец)
Да, его несменямая синяя рубашка! Он и сейчас такую носит, я его нашла В контакте) Ох, мы, снимающие дачу в Мельничном, знали хорошо этот стройбат( Настоящий криминальный контингент, расущенный и совершенно безнаказный.
О ужас!) Тогда да, раз специальное место
Неужели до сих пор синяя рубашка? Вот жеж статус кво
Особенно приятно было прочитать сей опус - прекрасный - товарищам со склерозом.
Склероз = отличная вещь: ни мук совести, ни душевных терзаний!
А жареные сушки ( не говоря уж о жареной редиске) - это интересно.
Это из серии "нарочно не придумаешь" - ну как такое придумать?
У кого-то и не должно быть душевных терзаний)